PR признали частью креативной индустрии. Что это меняет для коммуникационной функции

Что действительно изменилось

8 августа 2024 года был принят Федеральный закон №330-ФЗ «О развитии креативных (творческих) индустрий в Российской Федерации». С 5 февраля 2025 года он действует.

Для коммуникационной отрасли важна одна конкретная норма.

В статье 6 деятельность в сфере связей с общественностью прямо включена в один из видов креативных индустрий. Приказ Минэкономразвития №266 от 23 апреля 2025 года закрепил федеральный перечень видов экономической деятельности, где появился блок «Реклама и пиар».

Это уже не профессиональная метафора. PR оказался внутри государственной системы описания креативной экономики.

Для отрасли это означает более понятное место рядом с медиа, дизайном, программным обеспечением, кино, архитектурой и другими сферами, где значительная часть стоимости создается интеллектуальным трудом.

Почему это признание для профессии все-таки важно

Коммуникации десятилетиями было удобно описывать через результат производства: релизы, мероприятия, публикации, контент, охваты.

Новая рамка позволяет посмотреть на профессию иначе.

Если коммуникационная деятельность входит в сектор, основанный на интеллектуальном труде и создаваемом продукте, возникает другой вопрос: что именно создает коммуникационная функция как профессиональную ценность?

Только публикации? Или еще методологии, исследования, цифровые продукты, сценарии взаимодействия, дизайн коммуникационных систем, форматы общественного диалога, интеллектуальные права, собственные технологии работы с доверием?

Здесь меня интересует другой вопрос: меняет ли новое положение отрасли место коммуникационной функции внутри организации?

Нет, закон не выдает стратегический статус

Это место, где я сегодня исправила бы один из главных оптимистичных выводов первой версии статьи.

В 2024 году легко было предположить, что институциональное признание креативных индустрий автоматически подтолкнет госорганизации к более современной модели коммуникаций.

Практика показывает, что такой связи нет.

Можно официально работать внутри креативной индустрии и оставаться подразделением, которое подключают после принятого решения: «сделайте красиво», «обеспечьте освещение», «придумайте креатив», «дайте охват».

Закон регулирует положение отрасли во внешней экономической системе. Он не перераспределяет полномочия внутри министерства, корпорации, региона или учреждения.

Креативная функция и стратегическая функция — не одно и то же

Можно сделать великолепную мультимедийную выставку. Снять сильный документальный фильм. Создать VR-тренажер. Запустить игру, фестиваль или цифровой спецпроект.

Это может быть профессионально, современно и действительно полезно аудитории.

Но ни один из этих форматов сам по себе не делает коммуникацию стратегической.

Стратегичность начинается раньше.

Когда коммуникационная функция понимает, какую управленческую проблему нужно решить. Получает данные не после решения, а в момент его подготовки. Может вернуть руководству сигнал от сотрудников, клиентов, граждан или других групп. Видит противоречие между обещанием организации и реальным опытом человека. И обладает полномочиями превратить этот сигнал в следующий управленческий шаг.

Креатив в такой системе усиливает смысл. В другой системе он усиливает только заметность.

Новый статус отрасли дает повод пересмотреть старый вопрос

Я бы поэтому использовала 330-ФЗ не как аргумент «нам теперь нужно больше креатива».

Для руководителя коммуникаций гораздо полезнее спросить: что является продуктом нашей функции?

Если убрать пресс-релизы, публикации и мероприятия, что останется?

Какую стоимость мы создаем для организации? Снижаем неопределенность? Помогаем принимать решения? Выявляем риски? Собираем обратный сигнал? Создаем интеллектуальные активы? Помогаем организации сохранять доверие в момент сложного изменения?

За что у нас есть ответственность и соответствующие полномочия?

Ответственность без полномочий превращает коммуникационный блок в удобного виноватого. Полномочия без измеримого результата — в административную привилегию.

Новая законодательная рамка полезна тем, что позволяет еще раз поставить вопрос о профессиональной ценности коммуникаций уже не как о вспомогательной активности вокруг «основной деятельности».

Но ответ на этот вопрос закон вместо нас не даст.

Что я изменила бы в выводах статьи 2024 года

Первая версия этого материала была написана, когда закон еще не вступил в силу.

В ней было много ожиданий: новые аудитории, новые партнерства, развитие креативной инфраструктуры, финансирование проектов, новые компетенции для госсектора. Часть этих направлений действительно получила нормативную инфраструктуру.

Но некоторые выводы сегодня я сформулировала бы осторожнее.

Я больше не стала бы писать, что закон сам по себе делает креатив «новой коммуникационной нормой». Не стала бы связывать новое регулирование с неизбежной трансформацией каждой пресс-службы. И тем более не рассматривала бы доступ к поддержке как главный профессиональный эффект 330-ФЗ.

Подробная регуляторика важна. Поэтому она вынесена в отдельный обновляемый материал цифрового приложения к книге: правила меняются, появляются новые акты, реестры и механизмы.